Рукопись дагестанского лесничего | Журнал Дагестан

Рукопись дагестанского лесничего

Дата публикации: 25.11.2022

Махачкалинцы выберут любимый парк Национальные проекты

Всероссийское голосование по выбору объектов благоустройства по проекту «Формирование комфортной...

46 минут назад

Юрий Шевелёв. Городские хроники История

Мой фотоархив — это история Дагестанав фотографиях, фотодокументах, или — моя биография.Ю....

9 часов назад

«Быть бдительным» Антитеррор

Накануне Дня Защитника Отечества в Музее боевой славы имени Валентины Макаровой (отдел Национального музея...

3 дня назад

«Писатели и критики общаются в основном на книжных... Литература

На Северо-Кавказский фестиваль «Тарки-Тау — 2023» в Махачкалу, помимо издательств, приехали более 30 поэтов,...

3 дня назад

Давуд Бутаев

Давуд Бутаевич Бутаев (1867–1931), лакец, уроженец селения Ханаджи, сын ремесленника-лудильщика. Окончил Темир-Хан-Шуринское реальное училище, затем в 1891 г. Петровскую сельскохозяйственную академию по отделению лесоводства, после окончания которой служил в разных лесничествах в Елисаветпольской губернии, в Дагестане, в Кутаисской губернии и, наконец, снова в Дагестане. С 1922 по 1924 гг. преподавал математику, историю и дагестановедение в средней школе, затем работал в Буйнакском леспромхозе. Помимо этнографических статей, писал также по вопросам лесоводства, состоял корреспондентом «Дагестанских областных ведомостей»[1].

В Рукописном фонде Института истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН хранится рукопись Д. Бутаева «Нагорный Дагестан. Описание замечательных мест, селений и дорог Нагорного Дагестана», напечатанная на 45 листах. На первом листе рукописи от лица «тов. Шамхалова» (вероятно, это известный языковед, уроженец сел. Аргвани Абдулатип Шамхалов) отмечено, что рукопись «поступила от тов. Бутаева 20.VII.1929 г.». Однако из содержания самой работы видно, что написал он её в 1910-х гг., за несколько лет до крушения Российской империи, будучи главным лесничим Гунибского округа.

Само укрепление Гуниб, окружённое непроходимыми, высоко отвесными скалами, а в наиболее доступных местах — толстым и высоким каменным забором с бойницами для стрельбы из ружей и пушек, — состоит из верхних и нижних солдатских казарм для размещения стоящих здесь войсковых частей.

Здесь находятся казармы для роты Терско-Дагестанской крепостной артиллерии, выстроенные на юго-западной стороне укрепления Гуниб, а также военный лазарет, аптека и гауптвахта. Кроме того, здесь расположено ещё 25–30 домов, выстроенных ещё в 60-х годах для офицеров стоявшего в то время здесь Гунибского гарнизона. Дома эти ныне приобретены частью чиновниками, живущими и служащими на Гунибе, частью же — торговцами. В некоторых же казённых домах живут офицеры, а также административные и должностные лица.

Кроме войсковых частей и служилого чиновничьего элемента, всадников местной администрации (земская стража) и ещё нескольких торговцев и мастеровых, на Гунибе не живёт никто, так как, по распоряжению администрации, не состоящему на государственной службе туземцу и местному жителю Дагестана не разрешается устраиваться и приобретать дома на Гунибе. Поэтому жизнь здесь течёт крайне вяло, скучно и однообразно, в особенности, когда мало войска и офицеров…

По воскресеньям на Гунибе бывают еженедельные небольшие базары, куда жители окрестных селений привозят и приносят на себе продукты сельского и молочного хозяйства: фрукты, картофель, сыр, масло, молоко, яйца, кур, дрова, сено, медную и глиняную посуду и немного красного товара. Всё это — продукты местного сельского производства.

Верхний Гуниб

Верхний Гуниб, или Верхне-Гунибское плато, по местному Гуниб-меэр (Гунибская гора, а в старину — «стог сена»), представляет высокогорное, пастбищное и покосное место, совершенно изолированное от других соседних гор и окаймлённое в виде пояса-бордюра высокими отвесными скалами.

В самом центре Верхнего плато Гуниба, в ложбине близ речки Гуниб, берущей своё начало из множества родников с прекрасной, всегда холодной, как лёд, и прозрачной, как стекло, водой, находилось ныне разорённое селение Гуниб — последнее убежище Шамиля. Селение это было расположено на каменистом, высокоотвесном берегу речки Гуниб и состояло из 250–300 домов-дворов.

Теперь это селение представляет сплошные развалины. В нём сохранился лишь дом, в котором по приглашению жителя селения Чох, Инкав-хаджи, в последние годы жил Шамиль со своим семейством и немногими преданными ему мюридами. В этом доме сейчас живёт казённый лесной объездчик, охраняющий казённую Гунибскую лесную дачу. Достойно удивления, что, несмотря на истечение более 50-ти лет после того, как был взят Шамиль и разорён аул его Гуниб, — высокие и тонкие стены этого аула, находясь столько времени без крыш под дождём и снегом, не развалились, а стоят в целости, как будто построены недавно. Толщина стены не более 9-ти вершков, кладка самая обыкновенная, без цемента — простой булыжник с глиной, но, несмотря на это, стены стоят ещё целыми.

Жители разорённого аула Гуниб в виде наказания были рассеяны по разным частям Дагестана и Терской области. В последнее время их собрали вместе и образовали два небольших аула Аркас и Манас-аул Темир-Хан-Шуринского округа.

Дороги, соединяющие Верхний, Средний и Нижний Гуниб

Верхнее плато Гуниба соединяется со Средним Гунибом двумя дорогами. Одна — колёсная, которая идёт из укрепления Гуниб через деревянный мост и Шамилевские ворота, у верхних солдатских казарм, к речке Гуниб у берёзовой рощи. Другая же, верховая тропа, проходя по лазаретной балке мимо братской могилы, поднимается с востока к той же берёзовой роще — Гунибской лесной даче. Эта последняя дорога называется «Ширванской тропой», так как по ней поднимался на Верхний Гуниб Ширванский пехотный полк 25-го августа 1859 года при штурме Гуниба и взятии Шамиля.

Во времена Шамиля существовала только одна эта дорога, пригодная исключительно для пешеходов и верховой езды. Поэтому сейчас же после взятия Шамиля была проложена другая колёсная дорога. Для этого была взорвана скала и проложен большой, крытый железом, деревянный мост под самой скалой, на очень прочных деревянных и каменных устоях.

25-го августа 1909 рода в укреплении Гуниб, а главным образом на Вернем Гунибе, состоялось большое торжество по случаю 50-летия взятия Шамиля и окончательного присоединения Восточного Кавказа к Российской империи. На это торжество приехал со своей свитой наместник Кавказа граф Воронцов-Дашков. На юбилее присутствовали все войска, участвовавшие во взятии Шамиля в 1859 году, а также были приглашены представители беков и депутации от населения всех 9-ти округов в Дагестане вместе с начальниками этих округов. Ввиду этого все дороги, ведущие в укрепление Гуниб и на верхнее плато Гуниба, были исправлены и хорошо отремонтированы.

Через несколько дней после отъезда с Гуниба наместника, всех приглашённых и участвовавших в торжествах войск разразилась страшная гроза с ливнем. В это время обрушилась громадная скала, оторвавшаяся от горы «Спящая красавица». Груда камней упала на упоминавшийся мост, разбила его до основания и стремительно снесла вниз.

Кроме описанных двух дорог, ведущих на верхнее плато Гуниба, никаких других путей туда нет. Поэтому, если эти дороги закрыть, то сообщение с Верхним Гунибом будет совершенно прекращено.

«Спящая красавица» представляет из себя громадную скалу, расположенную на северо-восточной части Среднего Гуниба (укр. Гуниб), над селением Хоточ. Если смотреть на неё вечером при лунном свете или перед закатом солнца с церковной площади Среднего Гуниба, то силуэт этой скалы представляет фигуру типичной русской красавицы в кокошнике.

Нижний Гуниб

Нижний Гуниб, где раньше была русская слобода, упразднённая в 1871 г., находится за стенами укрепления Гуниб, ниже Барятинских ворот.

Нижний Гуниб соединяется со Средним Гунибом (укр. Гуниб) шоссейной дорогой, идущей из Темир-Хан-Шуры через сел. Леваши, Хаджалмахи и Куппа на Гуниб. Протяжение этой дороги от Шуры до Гуниба — 112 вёрст. Эта единственная дорога (шоссе), которая соединяет укрепление Гуниб с остальным миром, идёт из Гуниба и на Верхний Гуниб через Шамилевские ворота [Ворота Шамилевские] находящиеся на юго-западном, противоположном, конце Гуниба, у берёзовой рощи. Таким образом, на одном нижнем конце укр. Гуниба, при входе в него, находятся Барятинские ворота, а на верхнем, противоположном конце, при выходе на верхнее плато Гуниба — Шамилевские ворота.

Над Барятинскими воротами имеется надворотное крепостное укрепление. Перед воротами находятся два больших водоёма с прекрасной, прозрачной и чистой, как хрусталь, холодной, как лёд, водой, бьющей фонтаном. Около ворот, над самым обрывом скалистого бордюра, окаймляющего Гуниб, растёт обыкновенный ильм, возвышающийся над шоссейной дорогой сажени на 3–4. На другой же стороне дороги красуются чудные пирамидальные тополя.

К воротам с наружной стороны прибиты две чугунные плиты (доски): одна — наверху посредине ворот с надписью «Ворота генерал-фельдмаршала князя Барятинского», а другая — сбоку, причём на ней значится: «Начато в 1863 году. Кончено в 1870 году». Проект составлен гвардии полковником Рербергом, исполнителем был инженер-капитан Соловцов, при начальниках инженеров генерал-майоре фон-Миллере, генерал-лейтенанте Кеслере и Рерберге, начальниках дистанции инженер-полковниках Пильцохе и Фолькенгагене. В производстве работ участвовали нижние чины Апшеронского Его Императорского Высочества Великого Князя Георгия Михайловича, Дагестанского Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Михайловича, Самурского и Ширванского Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Константиновича пехотных полков и 12го Кавказского линейного батальона».

Дворец

Самым замечательным и достойным внимания в укреплении Гуниб является большой, великолепный дворец, выстроенный для великого князя в 1870 году, к приезду Александра II с наследником Александром III. Дворец этот, занимаемый начальником Гунибского округа и словесным судом того же округа, находится над высоко-отвесным скалистым берегом реки Чеэр-ор (авар. «Чёрная река»), на северо-восточной части укр. Гуниб.


[1] Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа в русской науке. Ч. ІІІ. // Кавказский этнографический сборник. Москва, 1962. — Вып. ІІІ. — С. 242.