Родинка | Журнал Дагестан

Родинка

Дата публикации: 23.03.2023

Александр Пономарёв, г. Липецк

Дни моей жизни История

В архиве Цахая из Хури мы обнаружили записи на лакском языке — воспоминания о своей жизни под названием «Дни...

19 часов назад

Годекан журнала «Дагестан» Кунацкая

Вчера, 2 марта в Махачкале, в историческом парке «Россия – моя история» прошла презентация литературных и...

1 день назад

Цахай Цахаев из Хури История

В мировой литературе встречаются самые разные письменные произведения (научные, поэтические и др.),...

3 дня назад

«Cofee-Jazz» Культура

Ко Дню защитника Отечества дагестанская филармония подготовила слушателям сюрприз — новую концертную...

3 дня назад

Нога нестерпимо болела, причём сначала боль была тупой, но время от времени её как будто кололи шилом с нескольких сторон, а потом тысяча чертей доставали ржавую двуручную пилу и принимались за дело. Андрей глухо застонал. Превозмогая боль, он достал из разгрузки индивидуальный перевязочный пакет, разорвал зубами оболочку и принялся неумело перевязывать рану. Нога вспухла и посинела, небольшое входное осколочное отверстие выше колена стало чёрным от запёкшейся крови. Ранение было глухим, железный осколок застрял где-то в мягких тканях бедра. Андрей бинтовал ногу, как учили, сверху потуже, ниже послабее. Медицинские бинты сразу же пропитались свежей яркой кровью. Боль стала отпускать. Андрей достал из кармана таблетку анальгина, положил под язык. Потом, перевернувшись на другой бок, снял с ремня фляжку. Отвинтил крышечку и запил таблетку водой. Глоток получился очень болезненным, как будто он проглотил верблюжью колючку. Ну что ж? Ради такого дела можно и потерпеть. Андрей слегка закашлялся и обвёл взглядом помещение, в котором он находился.

Заброшенный сарай, сложенный из серого саманного камня, в нём, наверное, раньше держали скотину. Деревянные слеги, которые когда-то составляли крышу, поломались и рассыпались от дождей и ветра, и через прорехи проглядывало синее бездонное небо. Вокруг валялись охапки сопрелого сена, пахло овчиной и молодой травяной порослью.

Андрей очнулся от сильной боли недавно. Сколько он провалялся здесь и как сюда попал — он не помнил.

В висках застучало. Андрей вновь сделал глоток из фляги. Память потихоньку начала возвращаться к нему. Обрывки событий, случившихся сегодня, по очереди водили хороводы в его голове. Андрей попытался встать и, не удержавшись, рухнул на земляной пол, голова кружилась, как в детстве, когда на спор он прокатился на карусели три раза подряд…

Сегодня утром начальник разведвзвода, в котором Андрей проходил службу по контракту, сидя у костра и, выхватив из него уголёк, прикуривал мятую «беломорину».

— Так вот, Трофимов, — сказал он и, обжегшись, бросил лучину, схватил себя за мочку уха, — расклад такой, я говорю: вдвоём с Найруллиным выдвинитесь вдоль ущелья. Посмотрите — что и как. Вечером один чабан говорил, что видел на тропе незнакомых людей.

— А чабану верить-то можно, товарищ капитан? — Андрей достал сигарету из пачки, ловким движением пальцев размял её и прикурил у командира.

— Кто их тут разберёт — можно им верить или нельзя? Тем не менее, информацию нужно проверить. Намечается войсковая операция. Рисковать нельзя. Так вот, я говорю, сходите вдвоём и поглядите. Бойцы вы опытные, не первый год замужем. Прокрадётесь бесшумно и тихо. Не торопитесь, посмотрите как можно большую территорию. Если недобитки

какие бродят — хрен с ними, я говорю, но крупную бандгруппу у нас в тылу мы прошляпить не имеем права. Ясно?

— При обнаружении как действовать?

— Действовать по обстановке. Ноги-ноги, уносите мою жопу. Чего непонятного?

— Есть, товарищ капитан, — засмеялся Андрей, — тихо всё посмотреть и быстро унести задницу!

— Только в случае обнаружения крупных неприятельских сил, я говорю, уносить-то, — засмеялся вслед за ним взводный.

Айрат Найруллин был парнем молчаливым и, можно сказать, угрюмым. Спиртного не пил, в разговоры не вмешивался. Всё происходящее вокруг него Айрат воспринимал с невозмутимостью и некоторым даже безразличием. Только к гибели боевых товарищей он никак не мог привыкнуть. После того, как очередного «двухсотого» упаковывали в пластиковый мешок, Айрат уходил и подолгу скрипел зубами, сидя в одиночестве. В разведвзвод он попал недавно, после госпиталя, до этого он числился на погранзаставе возле Кодорского ущелья, но после того, как весь караул вырезали бандиты, возвращаться назад он отказался наотрез. Причём попросился добровольно в самое пекло. «Из огня, да в полымя», — так говорил про Айрата взводный.

Андрей шёл по тропе первым, Найруллин следовал немного позади. День был солнечным и безветренным, вокруг пели птицы, ароматы цветущих трав пьянили.

— Айрат, а ты в прериях бывал? — И Андрей вполголоса запел: — где среди пампасов бегают бизоны, и над баобабами закаты словно кровь…

— Не надо про кровь, — отозвался Найруллин.

— Чё, так молча и будем пёхать?

— Да, молча. Так лучше.

— Как скажешь. — И Андрей обиженно засопел. — Ты как думаешь, в нашей жизни случайности бывают? Или только закономерности?

Но Айрат ничего не ответил. Андрей прибавил шагу.

Сойдя с тропы, бойцы прочёсывали лес. Андрей не видел Айрата, но чувствовал его близкое присутствие. Вдруг он услышал, как справа от него три раза прокуковала кукушка. Это было условным сигналом. Андрей сел на землю, огляделся вокруг, и пополз на звук. Айрат лежал в ложбинке и внимательно вглядывался вдаль. Андрей, подобравшись к нему, толкнул Айрата в бок. Тот посмотрел на него и молча кивнул влево. Андрей поднял голову и выглянул из-за бугорка. Метрах в сорока вдоль горного распадка двигалась вереница вооружённых людей. Они несли тяжёлые рюкзаки, некоторые тащили на плечах пулемёты. Одеты они были в камуфляж всех мастей и оттенков, на головах зелёные повязки с арабской вязью. Вдруг первый остановился и поднял руку. За ним остановилась вся цепь. Человек огляделся вокруг, принюхался и вдруг посмотрел в сторону затаившихся бойцов. Андрей торопливо спрятал голову и, полежав пару минут, снова выглянул. Цепь вновь продолжала движение.

— Сколько их? — шепнул Андрей.

— Штыков полтораста, — тихо ответил ему Найруллин.

— Не соврал чабан!

— Что? — повернулся к нему Айрат.

— Вчера вечером их разведгруппа здесь шарилась. Проходы примечали. Всё, делаем ноги, — и Андрей вновь толкнул татарина в бок.

До сих пор не мог понять Андрей, как они, опытные и много повидавшие бойцы, могли напороться на растяжку! Граната была хорошо замаскирована, а проволока натянута почти у самой земли, в густой траве они её просто не заметили. Но всё же! Не имели они права дать так себя облапошить! Не имели! Взрыв ухнул неожиданно, Найруллин свалился как подкошенный. А Андрея в ногу как будто ужалил шершень. Он тоже упал, но, тряся головой, быстро очухался. Постучал себя ладонями по ушам, а когда через несколько секунд вернулся слух, взвалил на плечи Айрата и, пригибаясь к земле, побежал по лесу.

— Эй, там наверху живы? — Он тряхнул товарища, у Андрея по шее потекла горячая липкая кровь.

Он снял Айрата и осторожно уложил его на траву. Найруллин с серьёзным выражением лица смотрел в голубое небо широко открытыми глазами. Осколок прошёл сквозь его шею, оставив глубокую рану, из которой клокотала алая кровь.

В нескольких метрах справа и слева у себя за спиной Андрей услышал незнакомую речь. Погоня шла по пятам.

— Прости, братан. — Андрей положил Айрата в яму и наскоро забросал ветками. Обернулся и дал очередь из автомата на звук голосов.

Андрей отстреливался долго. Целую вечность, так ему показалось. В него тоже стреляли. С какой стороны? Он не понял этого. Наверное, со всех сразу. Когда кончились патроны, он, зубами вырвав чеку, бросил гранату, за ней другую и третью. После чего вытащил нож и из последних сил бросился бежать…

Давным-давно, когда Андрей окончил второй курс института, он с группой своих же друзей-студентов работал в стройотряде. В летние каникулы появилась возможность немного подзаработать. Ребята строили коровник в колхозе. Поселили их в старой одноэтажной гостинице, куда председатель колхоза селил всю сезонную рабочую силу.

Работали они с утра и до позднего вечера. Душа в так называемой гостинице не было вовсе, поэтому мылись студенты после работы в грязном, заросшем болотной тиной пруду.

Андрей разделся на берегу, сложил одежду и вошёл в воду. Намылившись, он принялся нещадно тереть себя мочалкой. Тело, не привыкшее к длительному физическому труду, приятно ныло.

— Друг, у тебя мыла не найдётся?

Андрей обернулся. На берегу стоял паренёк в сандалиях на босу ногу.

— Лови, — и Андрей кинул ему кусок скользкого хозяйственного мыла.

Парень ловко поймал его, затем положил на траву, быстро разделся и тоже медленно вошёл в воду.

— Спасибо, — на Андрея смотрели чёрные весёлые глаза, — меня Ромкой зовут, а тебя?

— Андрей.

Сложен Ромка был идеально. Высокий, стройный. Волосы цвета воронова крыла, правильно очерченное лицо, орлиный профиль, и только над переносицей, между глаз коричневой точкой висела большая родинка.

— Осетин?

— Чеченец, — и Ромка принялся намыливаться, — мы со старшим братом в садах яблоки собираем.

— Платят хорошо?

— Мы натурой берём, — Ромка засмеялся, — пять ящиков наберём — шестой наш.

— А мы здесь коровник строим. За молочной фермой. Видел?

После этого знакомства Ромка стал частым гостем у студентов. Он вместе с ребятами резался в нарды, играл в футбол. Удар по мячу у него был хлёстким и плотным.

— За «Терек» играл когда-то, — улыбаясь, говорил он.

Музыка играла громко. На поляне около правления колхоза отплясывали местные ребята и девчонки. Кругом царило веселье — выходной как никак. Можно расслабиться и потанцевать. Студенты расположились отдельной группой. Ромка сидел рядом с Андреем на лавочке.

— Эй, черножопый, поди-ка сюда! — На Ромку зло смотрел взрослый парень, в зелёных брюках-клёш, он поманил его пальцем.

Раньше этого молодого человека Андрей не видел.

— Не связывайтесь с ним, — шепнула Андрею на ухо одна из местных, — это Генька Кривов, он недавно из тюрьмы вышел. Ой, что сейчас будет!

Ромка, улыбаясь, поднялся. Он смело смотрел парню прямо в глаза. Андрей тоже попытался встать, но парень толкнул его пятернёй, и он упал на лавочку.

— С тобой разговор позже будет. А сейчас я посмотрю, какого цвета юшка у этого волчонка, — и он криво усмехнулся.

Андрей резко поднялся и встал рядом с другом, касаясь его плечом. Ромка оглянулся на него и, всё поняв, улыбнулся, затем нахмурился и вновь перевёл взгляд на Геньку.

— А мы вместе, — и Андрей упёрся взглядом в круглые пьяные глаза…

Андрей услышал гортанную речь. Бандиты прочёсывали лес. «Сюда они точно войдут — пронеслось в голове, — не могут не войти. Ну что ж, помирать, так с музыкой».

Андрей пошарил рукой по полу и похолодел. Он начал прощупывать разгрузку, затем карманы — ножа не было.

Андрей почувствовал, как на него кто-то смотрит, и поднял глаза. В дверном проёме стоял здоровенный детина в камуфляже с АКС в руках. Он внимательно разглядывал Андрея и, повесив автомат на плечо, уже доставал из ножен кривой кинжал с костяной ручкой.

По спине Андрея пробежал холодок, он закрыл глаза, не в силах смотреть на свою смерть. Сейчас ему перережут горло. Как барану.

Бандит подошел, присел на корточки, взял Андрея за подбородок и поднял его голову. Андрей приоткрыл веки. На него пристально смотрели чёрные глаза. Между ними над переносицей висела крупная коричневая родинка. Несколько секунд они внимательно разглядывали друг друга.

— Эй-а Ваит, хаски ву? — спросили снаружи. Послышались приближающиеся шаги.

Бандит торопливо поднялся. Голова Андрея упала на грудь. Он приготовился к тому, чтобы умереть. Боль отступила.

— Эй-а доттага! — снова крикнули снаружи.

— Вац, — чеченец повернулся и медленно пошел к выходу.

— Спасибо, Ромка, — прошептал Андрей, но тот только дёрнул плечом и исчез в дверном проёме.