Поэт и толпа | Журнал Дагестан

Поэт и толпа

Дата публикации: 23.01.2022

Магомед Ахмедов

Когда боль в душе не тает Культура

Тает вечный снег, бывает,Тает вечный снег, бывает,Речкой с гор бежит.Боль в груди моей не тает,Боль в душе моей...

3 дня назад

Скала Литература

Он смотрел на солнце не щурясь. Он смотрел на него глазами, что как два раскалённых угля. Скальным воронам не...

3 дня назад

Мастер-класс Ирины Черновой Культура

В столице Дагестана продолжается XVII Международный музыкальный фестиваль «Порт-Петровские...

4 дня назад

Если бы портреты заговорили… История

Красавица Нана-ханум принадлежала к известному далеко за пределами Дагестана и России роду Сурхай-хана...

4 дня назад

На свете счастья нет,
Но есть покой и воля.
А.С. Пушкин
Поэт:


Эй, люди, люди? Кто здесь человек?
Неужто зря я странствовал по свету?
Мне голову разбил двадцатый век…
Век двадцать первый… Вновь покоя нету.

Толпа:


А ты — пророк? Тогда умри за нас
В своём ненужном странствии далёком…
Вначале пусть пробьёт твой смертный час —
Мы после назовём тебя пророком!

Поэт:


О нет, толпа… Вам ведом только страх,
И ненависть в груди у вас клокочет.
Не даст мне умереть за вас Аллах,
И дух мой умирать за вас не хочет!

Толпа:


Где время, ты, юродивый, берёшь,
Чтоб ковыряться в сущности событий,
Чтоб отличать — где правда, а где ложь,
Когда ты весь — из боли и наитий?

Поэт:


Я ковыряю время изнутри,
Пытаясь из сердец достать занозу.
В моей суме — стихи да сухари,
А вам дарю поэму и мимозу.

Толпа:


Нет, нас ничто не в силах изменить —
Ни песня, ни божественное слово.
Мы здесь затем, чтоб мстить поэту, мстить —
Здесь ненавистью стать любовь готова.

Поэт:


Но я хотел сердца вам разбудить
И отомкнуть ключом небесным души,
Хотел порвать ту сумрачную нить,
Что с дьяволом связала вас… И душит…

Толпа:


Зачем нам это? Видишь — мы слепы?
Нам не понять высокие порывы…
Поэт затем лишь нужен для толпы,
Чтобы топтать его — мы этим живы. 

Поэт:


Да, вы слепцы… Вы рубите судьбу,
Как мясники на части рубят мясо.
Лечу я с кручи, но звезда во лбу,
Мерцая, ждёт назначенного часа.

Толпа:


Ты почитанья жаждешь? Так вспаши
Без плуга гору! Вот тебе задача!
Ну а умрёшь, тогда мы и решим
Тебя почтить… Помолимся… Поплачем…

Поэт:


О Родина, не в силах я понять:
Неужто эти люди — тоже люди?
Завыли как шакалы и опять
Бьют по тебе из тысячи орудий.

Толпа:


Отчизна с нами нынче заодно,
Ты ей чужой… Ты видишь, как нас много?
Ни ей, ни нам не нужен ты давно,
Тебе одна — на кладбище! — дорога.

Поэт:


Идите прочь! Будь проклята любовь,
Которую я отдал вам напрасно.
Я шёл по кручам… Падал вновь и вновь,
И думал об Отчизне ежечасно.
Я так, глупец, мечтал хоть что-нибудь
В вас изменить… Чтоб жили вы на свете,
Найдя в горах к вершинам светлый путь…
Прозрейте же!.. Но вам дороже плети…
Вы счастливы им спины подставлять,
И с радостью вы гнётесь перед ложью.
Лавине, с гор сползающей, под стать —
Опять послушно катитесь к подножью.

Толпа:


Поэт, ты слеп… Взгляни же на себя —
Какой ты сын Отчизне и народу?
Ты просто бредишь, время торопя,
Своим мечтам бессмысленным в угоду.

Поэт:

В горах родился и в горах умру,
Я сердце подарил горам и Богу.
Пусть вам я не пришёлся ко двору —
К Аллаху горы дали мне дорогу.
Я за людей бы отдал жизнь свою,
Хоть люди лишь до золота охочи,
И голову б сложил в лихом бою
За Родину, что знать меня не хочет.
Но Родина есть Родина — не мне 
Её судить, она пусть судит сына.
Но вы-то!.. Вы-то!.. В отчей стороне
Смотреть на вас — печальная картина.
А истина здесь даже не в вине —
Вам лишь бы льстить. Кому? Вам всё едино!

Толпа:


Ты радуешься этому, поэт?
Где Родина твоя? В стихах осталась?
Аллах нам дал владык… Они — наш свет!
Ну а тебе он дал одну усталость.
Потом пришлёт правителей иных,
Мы и тогда служить им верно будем.
Поэту же оставил только стих —
Один короткий стих… Ненужный людям.

Поэт:


Аллах владык от вас не уберёт,
Рабы и вы… И жёны… И потомки.
«Пятою рабскою поправшие обломки…»
Обломком быть — для вас большой почёт.
Лишь Родину, похожую на вас,
Мне жаль… Она в лохмотьях и в печали.
Я на неё гляжу в который раз —
Она с колен поднимется едва ли.
Я слышу — горы молятся о ней,
Молитвы шепчут робкие берёзы.
Нет никого Всевышнего сильней —
Я верю, он увидит наши слёзы.
Вас тоже надо «резать или стричь»,
Вы сами — запаршивевшее стадо.
Вам нужен хлев… И кнут, а не кулич.
Не люди вы… И дома вам не надо!
Отечества вы славные сыны?
Ну, нет — вы только мерзостные тени,
В напрасный день напрасно рождены
В напрасной лжи напрасных поколений.
Ну, пусть не стадо… Это сгоряча…
Одумайтесь… В кулак сожмите скалы.
Пусть солнце золотится у плеча…
Огромен мир… И мы — народ не малый.
Лишь не пускайте к власти палача —
Не для врагов дворцы и пьедесталы!

Толпа:


Где взять нам сил? Проиграны бои.
Нет воинов… Лишь овцы да бараны.
У нас остались саваны свои,
Коростою затянутые раны.
Мы не народ… Нас в саванах несут,
Хотя ещё нам кажется, что живы.
Зажёг фонарь, Поэт? Но что твой суд?
Вот-вот умрёшь… И нет альтернативы.

Поэт:


Я одинок… Но с тёплою душой,
А вы подобье чучел огородных.
У вас мечты о яхте золотой,
А у меня — о праздниках народных.
Зачем вы совершаете намаз,
Что шепчете в тиши на намазлыке?
Шёл к водопою конь мой, но увяз
Под ваших кляч воинственные крики.
Неужто вам бесовские холмы
И впрямь дороже гордых скал Гуниба?
Аллах велик! А вы пришли из тьмы…
За эту тьму кто скажет вам спасибо?

Толпа:


Забыли про богатства мы, Поэт,
Нас ободрали… Нынче плеть да розга.
Отняли силы… Погасили свет.
Любовь к Отчизне выпили из мозга.
Не снятся нам ни свадьбы, ни пиры,
Ни лютый бой, ни женский смех горячий.
Мы отощали, ссохлись до поры —
Не рысаки, а загнанные клячи.
Как флюгеры, мы только ветра ждём,
Всегда предать за грош кого-то рады.
С других смеёмся, друга обсмеём,
Вновь предадим… И выше нет услады.

Поэт:


Да вы же тлен… Вас ветер разнесёт…
Он в лица вам не дует — только в спину.
Нет лиц у вас… Давно… Который год,
Чтоб встретить ветер в тяжкую годину.
Когда-то вам светил мой стих в ночи,
Пусть голодны вы были, но свободны.
Вы отвернулись… Мечется в ночи
Моя строка, как призрак инородный.

Толпа:


Но и у нас ведь было много ран,
Без Родины и нас, по сути, нету.
Мы брошены… Где край, что Богом дан?
Где истина? Ушла бродить по свету.
Был час похуже — не было подлей,
Сегодня подлость — высшая заслуга.
Нас проклинаешь? Лучше пожалей,
У нас ведь нет ни истины, ни друга.

Поэт:


Вам так и надо… Бездна впереди
У тех, кто не доверился Аллаху.
Давно вы сбились с верного пути,
Отдав лжецам последнюю рубаху.
Зачем вам зреть стремительный поток,
Когда вы сами жалкие притоки.
Любовь вам ненавистна… Ваш пророк —
Нечистый дьявол, злой и красноокий.
Неужто перейдёте вы Сират?
Задумайтесь, ничтожнейшие твари,
Мост перейти сложнее во сто крат,
Чем выжить на войне или пожаре!

Толпа:


Нет, с нас довольно — хватит сыпать соль,
И так болят натруженные раны.
Всё на продажу! Родину? — Изволь!
Родной аул? — И это нам не странно.
Давно лишь деньги правят в городах,
А долг и честь — туда же, на продажу!
Здесь даже воздух подлостью пропах,
Здесь даже совесть выпачкана в сажу.
Родной стране нас не за что винить,
Она сама пред нами виновата. 
Разрушенного не восстановить,
Что оплевали, то уже не свято!

Поэт:


Такая жизнь? Зачем её беречь?
Такое время? Плюньте на столетье!
Вы осы, а не пчёлы, ваша речь
Несёт лишь мрак в эпоху лихолетья.
Так побросайте в пропасти времён
Всё то, что вам пути перекрывало.
Утрите слёзы! А кандальный звон
Смените на отважный звон кинжала.
Припомните, что есть у горцев честь,
И есть уменье доблестно сражаться.
И Ахульго у нас навеки есть —
На Ахульго лишь надобно подняться.

Толпа:


Всё изменилось, сердцем правит страх,
Мы превозносим низкие порывы.
Не молоко, а рабство на губах.
И в этом счастье — только рабством живы.
Мы подаянья просим всей толпой,
А если слёзы льём — опять толпою.
Толпою гонят нас на водопой —
И мы бредём послушно к водопою.
А ты иди! Послушаешь тебя,
Так нужно всё менять — и жизнь и нравы.
Твои стихи, на битву торопя,
Не вытравят из наших душ отравы.
К чему нам строки горькие твои?
Мы сами лжём и рады обмануться.
Тьма — это свет! Вороны — соловьи…
Нам к прошлой жизни больше не вернуться!
Да и твои собратья по строке
Давно врагам страны слагают оды.
Строчат… И не дрожит перо в руке…
Молчи, поэт, мы все одной породы.

Поэт:


Поэты? Знаю — в этом правда есть!
У них со мною разные дороги.
Те пляшут на костях, забыв про честь,
Позорной пляской услаждая ноги.
Нет, я не с ними… Не скажу, что свят,
Но не собрат я этому «собрату».
Я помню — впереди ещё Сират,
Я с песнею своей пойду к Сирату…
Своим дыханьем вы гасили страсть,
Я без воды лежал на солнцепёке.
Вы лишь смеялись… Радовались всласть:
«Сомкни глаза навеки, правдоокий!..»
Вы даже пули мне не из свинца —
Из ненависти злобно отливали.
И клятву вы давали — до конца
Мне помешать воспеть родные дали.
Вы называли адским тот огонь,
Что озарял строку мою порою.
А пламень прожигал мою ладонь,
Когда ладонь лежала над строкою.
Вы проклинали музыку земли, 
Когда она пророчески звучала.
Куда свою страну вы завели?
Неужто вам случившегося мало?
Мне стыдно видеть подлые глаза,
Мне стыдно слушать лживые реченья.
Вперёд спешили, а пришли назад —
Я запах слышу… Жуткий запах тленья…

***

Аллах велик! «Что делать мне, Аллах?» —
Я к Богу обращаюсь на рассвете.
«Есть утренний намаз… Молись… И страх
Тебя покинет… Дунет свежий ветер!» —
«А если днём я вижу — эта жизнь
Опять полна печали и страданий?» —
«Сверши намаз… И снова помолись,
Как ты молился здесь на зорьке ранней!» —
«А как мне быть, когда в полдневный жар
Я чувствую душой все беды мира?» —
«Намаз поможет загасить пожар,
В твоей душе опять взыграет лира». — 
«А вечером?.. Я вижу отчий край,
Он отдан вновь врагу на поруганье». —
«Молись… И на намаз не опоздай,
Намаз вернёт уснувшее дыханье». — 
«А если станет худо мне в ночи,
Когда увижу — мига жизнь мгновенней?» —
«Сверши намаз… В молитве все ключи
От всех печалей и от всех прозрений».

***

Поэт:


Прощай, толпа! Здесь только смрад и гнусь!
Шепча строку, опять пойду по краю,
Где снова прозреваю и молюсь…
И вновь молюсь… И снова прозреваю…


Перевёл с аварского

Анатолий Аврутин