Настоящий человек Алексей Аляпаак | Журнал Дагестан

Настоящий человек Алексей Аляпаак

Дата публикации: 31.03.2024

Гаджиев Марат

Летопись героических дней История

Республика готовится встретить очередную годовщину победы в Великой Отечественной войне. В преддверии...

4 дня назад

«Я та, что к солнцу поднялась!» Изобразительное искусство

Юбилейная ретроспективная выставка, посвященная 120-летию со дня рождения известной русской, иранской и...

4 дня назад

Добро пожаловать в ад Культура

Восемь лет, пока не кончится траур, в этот дом и ветру не будет доступа. Считайте, что окна и двери кирпичами...

5 дней назад

Погибший цветок Литература

Из-под снега неожиданно, с осторожностьюВзглянул на мир вестник жизни —Воспевая конец суровой...

5 дней назад

Мы зашли в «штабную» монгольского типа юрту. Напротив входа в походном кресле сидел мужчина лет тридцати пяти, коротко стриженный, в зелёной футболке с эмблемой «Кочевника».

Сегодня выходной в этнопарке, и у Алексея было явно расслабленное состояние. После рукопожатия он предложил горячий чай, и мы немного пообщались. До входа в юрту я не знал, что встречусь с человеком с Чукотки. Вы можете представить, какие вопросы могли быть у жителя крайнего Юга к представителю Крайнего Севера? Чаепитие удачно заполнило возникающие в нашем разговоре паузы. Когда мы простились, я ощутил радость от

встречи с «настоящим человеком».

— Меня зовут Алексей Аляпаак. В парке я в основном помогаю по хозяйству, участвую в строительстве и выступаю в составе нашего традиционного чукотского ансамбля «Кочевник».

Слева направо Марат Гаджиев, Алексей Аляпаак, Георгий Арустамьян

У нас собраны разные конструкции юрт. Чуть дальше расположен тюркский двор и северное стойбище. А это территория монгольского двора. Вот эта — шестёрка (диаметр 6 метров. — М. Г.) — монголо-бурятская юрта. У таких юрт утепление делается из войлока. А на севере для яранг или чумов используют шкуры. Сейчас, понятно, используют брезент, более современный материал. За шкурой ухаживать надо, да и волокита такая. А брезент проще и легче.
Для перекрытия верхнего отверстия сейчас используют поликарбонат, а раньше дыра закрывалась войлоком. На «юрте-кассе» у нас вырезаны окошки, чтобы билеты продавать. А в классической юрте прорезь делалась только под двери. Вот если пойдёте вниз к кемпингу, там уже более современные юрты. Можно сказать, помесь монгольской юрты и казахской.

Взяли лучшее от той и другой.

Я не смогу вам подробно рассказать про эту конструкцию. В этнопарке есть ребята, которые ездили в Монголию, изучали. И Аня, супруга Георгия, может рассказать. Но раз её сейчас с вами нет, то покажу я.

У юрты есть ханы или кереге — такая решётка из реек, которая образует стены. Вот эти жерди, которые формируют купол — уук или уык. Тооно (если речь идёт о конструктивном элементе купола монгольской юрты. В центрально-азиатских юртах — шанырак или тундук. Они изготавливаются из стволов ивы) — это круг на вершине купола, где скрепляются жерди. Дым от печки выходит через решётчатое отверстие в центре купола. У нас дровяная печка с трубой, как видите.

Мой народ называет себя луораветлан, что в переводе означает «настоящие люди». Ну, правда — настоящие! Кто в таких условиях выживет? У Задорнова, по-моему, было: «Когда начнётся Третья мировая война, то выживут только тараканы, крысы и чукчи». И ненцы тоже называют себя «настоящими». А тундровые чукчи называют себя чаучу («олений человек»). Видимо, название «чукча» пошло от русских купцов.

Ну, и анекдоты пошли, конечно, и песня, что «чукча в чуме ждёт рассвета». На самом деле у чукчей никогда не было чума. Если бы даже чум стоял, его бы ветром сдуло на фиг. А вот яранга — традиционное чукотское жилище — имеет конусообразную форму и чем-то похожа на монгольскую юрту. Она устанавливается входом на восток, откуда появляется солнце. Ярангу зимой покрывают оленьими шкурами с длинной шерстью, а летом — со стриженной. Внутри есть полог, на котором люди спят. Такое жилище используется, в первую очередь, как укрытие от сильных ветров. Оно должно быстро разбираться, потому что оленеводы — это всё-таки кочующий народ. Куда олени — туда и человек.

Кафе «Хан-юрта»

Береговые жители издревле занимаются морским зверобойным промыслом. Понятно, если ты находишься вблизи моря, то не едешь на охоту за зайцами и куропатками. Я как раз родом из Лорино («найденное сокровище». —М. А.) — китобойной столицы. К нам часто приезжают телевизионщики с федеральных каналов, а в последнее время и блогеры.

Тем, кто хочет увидеть своими глазами настоящую жизнь Чукотки, предлагают одно из двух: либо к береговым чукчам ехать, либо к оленеводам в тундру.

У нас до сих пор катаются на собачьих упряжках, а весной проходят соревнования «Надежда». Каюры с разных сёл состязаются между собой в гонках. В конце июля — начале августа у прибрежных чукчей проходит регата на кожаных байдарах «Берингия».

Алексей Аляпаак поёт в чукотском ансамбле

Основное занятие мужчин — пасти оленей и охотиться. А женщина — хозяйка яранги. На ней еда, шитьё одежды, ну, всё в таком духе.

Охота на китов для чукчей и других северных народов — это древний обычай. Она разрешена, поскольку речь идёт о самом существовании людей. Когда установили советскую власть, то нам запретили охоту на китов. А в 90-х годах, когда страна развалилась, этой охотой мы только и выживали. Молодые стали подходить к старикам и просить: «Научите». И те вспоминали и учили — от А до Я.

Совсем недавно получили очередную квоту и неделю назад (в конце ноября. — М. Г.) добыли гренландского кита. Для каждой семьи свой пай, и у всех есть свой сарайчик для хранения — место на леднике. Шкура, мясо, кости, жир — всё идёт в дело. Но продавать ничего нельзя, только для личного использования.

Как издревле дружили и торговали береговые и тундровые жители? Обязательно приезжали и торговались (обменивались) между собой: «Ты мне дай шкуры песцов, а я тебе шкуры нерпы». Вот эту подошву нашей обуви называют вахтака. Её делают из морского котика, и она не промокает (Алексей показал лежащую у ханов обувь). Ну, брали там жён,

Алексей Аляпаак поёт в чукотском ансамбле по договорённости. Я ведь по отцу Еремеев, но так как считался незаконно рождённым сыном, ношу дедушкину фамилию — Аляпаак.

В старину у чукчей не было фамилий. У человека по имени Вуквутагин, что переводится как «большой камень», было ещё второе имя, данное при рождении, чтобы уберечь от злых духов. Мы же язычники были. В XX веке, когда стали выдаваться документы, паспорта, имена записывали, как фамилии. Скажем, Василий Вуквутагин — типа Вася Пупкин. Наверно, и в Дагестане нечто подобное происходило.

Что касается истории моих предков, то чукчи 150 лет воевали с казаками и не были никем завоеваны. На самом деле мой народ очень воинственный! Жён крали. Сейчас на родине около пятнадцати тысяч чукчей и где-то пять тысяч по всей России.

При советской власти на Чукотке запрещали разговаривать на родном языке. Сейчас всё возрождается потихонечку. Тяжело, но стараются приучать молодёжь. Важно, чтобы она оставалась в родных местах. На стойбищах в тундре оленеводы разговаривают на родном языке. И обучение происходит прямо на месте.

SAMSUNG CAMERA PICTURES

В советское время у оленеводов и зверобоев детей забирали в школы-интернаты, которые открывали в крупных посёлках. Возили нас туда на оленьих упряжках. В таких посёлках на административных должностях работали в основном русские «дядьки и тётьки».

(Смеётся.) Со всех уголков Советского Союза приезжали за «северным рублём». Работали учителями, врачами, пограничниками. Я помню, малым был, влюбился в молдаванку. Из Дагестана у нас было много специалистов. Директор нашей средней школы, табасаранец Халид Исаевич Селимов, преподавал информатику. И он до сих пор работает, кстати.

А потом наступили 90-е, и люди стали уезжать… При Абрамовиче была такая программа, по которой оплачивали жильё-бытьё и предоставляли работу в отдалённых регионах России. Почему до сих пор боготворят «Абрамовича – Ясно Солнышко»? Потому что стали жить, а не выживать. Сейчас это время вспоминают с хорошей ностальгией.

Георгий Арустамьян:

— В Москве, на Авиамоторной, есть Музей кочевых культур Константина Куксина. Осенью туда приезжал Владимир Пуя, чукотский оленевод, кинорежиссёр, фотохудожник. И он рассказывал (это к разговору о языках и традициях): «Мы на оленях передвигаемся, а молодёжь — на «буранах». Так, действительно, удобно и быстро. Спрашиваем у местных ребят: если завтра ваш вездеход сломается или бензин не завезут?.. Конечно, они используют дешёвое топливо и не думают об этом. А мы всё по старинке».

Беседовал Марат Гаджиев

P. S. На сайте Лоринской школы Чукотского района Чукотской автономной области я нашёл несколько фамилий учителей, которые, скорее всего, связаны с Дагестаном: Гаджимагомедова Минаят Нурудиновна — учитель английского языка; Гаджимагомедов Надир Эскерович — учитель физкультуры; Гаджиагаев Тагир Гаджиагаевич — педагог-организатор ОБЖ.

Фото автора, Георгия Арустамьяна, Алексея Аляпаака, Марии Тимофеевой

Заглавное фото: Охота на кита в Беринговом море dzen.ru/sledoputnyj